Наверх

Долгий путь к себе (к 70-летию “Нашего края”)

2.12.2009 Комментариев нет 281 editor

Свой первый День печати в качестве неработающего пенсионера Николай Мальцев встречал на даче. Он очень любил природу, и как только пригревало первое весеннее солнышко, Николай Михайлович устремлялся в Полонку. Там мы, молодые журналисты газеты, в тот профессиональный праздник его и нашли. Радость от этой встречи была неподдельной и с одной, и с другой стороны. У Николая Михайловича сияло лицо от счастья, что его не забыли, а мы прямо-таки веселились, что доставили своему коллеге и наставнику такое удовольствие.

 

Наверное, это счастье – когда о тебе помнят, хотят видеть, питают искренность и доброту. О Николае Михайловиче мы говорим и сегодня, хотя, к сожалению, его уже давно с нами нет.

Мальцев в журналистике стал асом – это было его дело. Но путь к ней оказался далеко не прямым.

Этот мальчишка из небольшого районного центра Красная Яруга Белгородской области характер имел с детства. Окончив школу с золотой медалью, он сразу для себя решил, что дальше учиться будет не где-нибудь, а в самом престижном университете страны – Московском государственном. Его порыв поступать в МГУ был воспринят в деревне как нечто необыкновенное. Маленький паренек Коля Мальцев в глазах односельчан вырос на целую голову.

А он еще и отцу хотел доказать, что кое-что значит. Михаил Мальцев был крупным ученым-пушкинистом, профессором, доктором наук и тогда занимал высокую должность проректора Московского пединститута. Ушел на фронт, а после войны в семью не вернулся. Николай же такого прощать не умел.

Непроходящая обида на отца – это не только из-за характера. Николай Михайлович очень сильно любил свою маму, Анну Васильевну. Много лет спустя, когда пришел в журналистику, псевдонимом выбрал девичью фамилию мамы, да так и подписывался – Николай Литвинов.

В школе учительницу Литвинову уважали. Анна Васильевна слыла не только сильным учителем математики, но и женщиной доброй, уступчивой, готовой пожертвовать собой, не завидовавшей чужому успеху. После ухода из семьи мужа никаких романов она не заводила. Жила ради детей. Много работала, чтобы прокормить дружную семью. Дело в том, что она с детьми объединилась с семьей своей сестры Марии. И дети Анны Васильевны привычно стали называть мамой и Марусю. Жили очень дружно. И в этом плане семья была счастливой.

С детства Николая окружали книги – в доме была шикарная библиотека, где имелись и старые дореволюционные издания. Книги читали все. Мама играла на гитаре, неплохо пела. Николай все впитывал как губка.

В МГУ он поступил легко. Учился играючи. Студент географического факультета Николай Мальцев выбор свой сделал осознанно. Будущий гидрогеолог меж тем не пропускал ни единого концерта в московской филармонии, куда оставляла контрамарки мама одного из его однокурсников-москвичей. Он любил музыку, имел хороший слух, пробовал получить музыкальное образование еще в школе, однако одной маме вытянуть это было не под силу. Те самые московские концерты в какой-то степени стали его заочными университетами в области классической музыки, которую, благодаря им, он очень хорошо знал.

Он писал небольшие рассказы еще в школе – и складывал в папку. Некоторые отправлял в областные газеты «Белгородская правда», «Курская правда». Его публиковали, что по тем временам было большой удачей.

И студент Мальцев писал статьи, сначала в газету «Московский университет», затем в «Вечернюю Москву». Но настоящее увлечение журналистикой пришло к Николаю в годы работы в гидрогеологических экспедициях, куда он отправился после окончания четвертого курса и писал там научные отчеты. Студент Мальцев в числе других был на год отчислен из университета за драку в общежитии. Но спустя срок восстанавливаться не поехал – так сильна была обида за несправедливое, по его мнению, отчисление.

В Барановичи он приехал вслед за своей двоюродной сестрой, дочерью мамы Маруси. Устроился учителем географии в школу, вначале в деревне Большая Своротва, затем в Гинцевичах. Все это время что-то писал в местную газету «Знамя коммунизма», в редакции которой познакомился с заведующим промышленным отделом Марком Дановичем и затем подружился с ним.

– Марка я знала прежде, чем мы познакомились с Мальцевым, – рассказывает жена Николая Михайловича Людмила Михайловна. – Мы жили по соседству. Марк Федорович был необыкновенным человеком. Добрым, заботливым, внимательным. Во многом благодаря ему Мальцева и взяли в редакцию. А когда мы поженились, он очень помогал нашей семье решать какие-то бытовые вопросы. К примеру, умудрялся купить детям шубки, сапожки, игрушки. Мальцев к этому был абсолютно неприспособлен.

На заявлении Николая Мальцева о зачислении в штат редакции 11 ноября 1965 года редактор Владимир Павлович Шляхтин написал резолюцию: «Зачислить корреспондентом с испытательным сроком на один месяц». Месяц начинающий литсотрудник отработал блестяще, испытание прошел. Через год он уже возглавлял отдел промышленности, а через четыре – стал ответственным секретарем газеты. И оставался им на протяжении 13 лет!

Сказать, что Николай Мальцев был талантливым журналистом, значит, не сказать ничего. Николай Михайлович обо всем писал профессионально. Ему одинаково хорошо удавались аналитические статьи на темы экономики, лирические зарисовки о природе, полные сарказма и иронии юморески, ни один газетный жанр в его исполнении не был скучным. Он убедительно отстаивал свое мнение на страницах «Знамени коммунизма», а затем и «Нашего края». Наверное, и поэтому был избран внештатным сотрудником городского комитета народного контроля, членом президиума городской организации охраны природы. Тесно сотрудничал с Белорусским телеграфным агентством, журналом «Неман».

Он был очень популярным журналистом. Но попасть на острие пера Николая Мальцева не хотел никто. Он же не мог пройти мимо многочисленных нарушений, бросающейся в глаза несправедливости, просто явных нелепостей в жизни. Однажды, побывав в школе у жены, увидел стенд «Забытые вещи». В ближайшем номере газеты вышел материал Николая Мальцева под заголовком «Что можно забыть в школе?» Руководство учебного заведения, конечно, публикацией осталось недовольно.

В больнице полежал – написал нелицеприятную для медиков статью об их невнимательном отношении к пациентам.

А в ближайшем к дому продовольственном магазине Людмилу Михайловну просили: «Пожалуйста, пусть ваш муж к нам больше не ходит». С торговлей у него были отношения особые. Некоторые завмаги, чтобы не стать героями мальцевских публикаций, предлагали дефициты в первую очередь ему. Но Мальцев не только сам не брал, строго-настрого запрещал это делать и жене.

Ей вообще многим не велено было пользоваться. Чтобы журналиста Мальцева потом упрекнуть не могли. В плане честности Николай Мальцев был настоящий уникум.

Въедливый, с обостренным чувством справедливости, он терпеть не мог проявлений хамства, обмана, лицемерия ни к читателям, ни к себе. От своего прямолинейного характера Николай Михайлович нередко страдал и сам, и иногда бывал неправ, но распахнуть душу ни перед кем не мог.

Еще один феномен Мальцева – его удивительное единение с природой. Он вырос в краю, где и леса-то нет, а в белорусском лесу вел себя так, как будто всю жизнь там жил. Ориентировался в самой незнакомой местности необыкновенно. Людмила Михайловна вспомнила, как в одну из поездок за малиной старшая дочь потеряла в лесу курточку – подарок бабушки Ани. Николай Михайлович попросил припомнить, где примерно дети останавливались на привал. И ушел. Вернулся к семье через минут пятнадцать, неся в руке яркую красно-белую куртку.

Отпуск брал только в сентябре – на грибы. Но уходил не за грибами – уходил в лес. Он наслаждался величием могучих сосен и берез, знал каждую травинку, каждую птаху. Знания черпал из многочисленных энциклопедий и журналов и, как человек чрезвычайно наблюдательный, скрупулезный, увиденное отправлял в память. А затем в странице «Окно в природу» в газете появлялись его живые зарисовки.

Он очень уважал тех, кто писал о природе. На этой почве подружился и со скромным сельским учителем из Великих Лук Иваном Ивановичем Монтиком. Их творческое сотрудничество незаметно переросло в искреннюю человеческую дружбу.

Память у Мальцева тоже была феноменальной. В редакции о нем говорили: ходячая энциклопедия. Он легко разгадывал самые сложные кроссворды – одно слово, эрудит!

Наряду с материалами о природе еще одной любимой темой Николая Михайловича были юмористические рассказы, которые он сочинял чрезвычайно легко. Он просто растворялся в них, и получалось смешно, иронично. Его обожаемыми авторами были Илья Ильф и Евгений Петров, и остротами из «Двенадцати стульев» и «Золотого теленка» он так и сыпал.

Смешные истории приключались и с ним самим. Как-то, вернувшись на работу из очередного отпуска, пошел в киоск «Союзпечати» за сигаретами (курильщик был заядлый). А когда пришел в редакцию, недоуменно спросил: «А что, и правда, деноминация прошла?» В отпуске он принципиально не читал газет, не смотрел телевизор, не слушал радио – чтобы отдохнуть всласть, как любил говаривать. И за эти тридцать дней на даче в Полонке пропустил такое важное событие. Со старыми деньгами отправился покупать сигареты. Он предлагал киоскеру вышедшие из обращения деньги, а та не брала, требуя новые. Николай Михайлович же не слышал, что от него хотят (в одной их экспедиций в тайгу на палатку, где жили геологи, наступил медведь, после чего Мальцев стал плохо слышать), и настойчиво просил сигарет. Позади собралась толпа зевак… Когда он рассказывал в редакции о диалоге с киоскершей, мы покатывались со смеху.

Но уж и над другими любил пошутить. Не пропускал ни одного первого апреля. Устраивал порой такие розыгрыши, что человеку не до смеха становилось.

Требовательный к себе, Николай Михайлович с такими же серьезными претензиями подходил и к творчеству своих коллег. Не щадил ни молодых, ни опытных. Но уж если Мальцев похвалил, считай, твоя работа – высший пилотаж!

Талантливый человек талантлив во всем. Банальное утверждение, но очень верное. Николай Мальцев, секретарствуя в газете и делая это блестяще, одновременно находил время, чтобы собрать вокруг себя местных поэтов. Одаренные и талантливые люди входили в литературное объединение «Плынь», которое работало при редакции. Николай Михайлович любил эти творческие «посиделки», их открытую и искреннюю атмосферу. Здесь он подружился с Валерием Игнатенко, человеком, тонко чувствующим поэзию, лиричным Юрием Матюшко. Частенько заучивал наизусть полюбившиеся строки и при случае их декламировал. А любимого Высоцкого читал везде и всегда.

Но вот сам стихов не писал. Так думали мы. Оказалось, до конца Мальцева не знали. Только недавно выяснилось, что Николай Михайлович писал стихи, по словам супруги, задумчивые, лиричные. Но не для публики – все их он посвятил жене.

– Людмила Михайловна, прочитайте что-нибудь из его стихов.

– Не могу. Это личное, сокровенное.

Он многое пережил в своей творческой жизни: и взлеты, и падения. В трудные минуты его всегда поддерживала семья. Сдержанный Мальцев никогда не выказывал своих чувств публично, но о том, как дорожил семьей, говорит такой факт. Был момент, когда Николаю Михайловичу предложили работу в «Вестнике» Академии наук Белоруссии. Жилье в Минске, правда, обещали предоставить только через два года. Людмила Михайловна высказалась за то, чтобы муж один ехал в столицу, а в качестве аргумента сослалась на повзрослевших детей. Они уже учились в средних классах, хлопот родителям не доставляли. Однако Мальцев воспротивился: «Да я просто не смогу два года без вас». Жена разозлилась: «Ты же их не видишь, все время книги читаешь в своей комнате». На что Николай Михайлович заметил: «Я их слышу, когда они по коридору носятся. А без этого я не смогу».

И от заманчивого предложения отказался.

Он очень мечтал скорее увидеть внучат. Катюшу, дочь сына Сергея, еще успел понянчить. Рути и Аннушка родились уже без дедушки. Но все три внучки – уже теперь видно – многое взяли от деда. Поют, танцуют, играют на музыкальных инструментах, хорошо учатся.

Сегодня Николаю Михайловичу исполнился бы 71 год. Светлая ему память. 
 

0

Также на нашем сайте

  • «Ох, и ночка была…»15.02.2012 «Ох, и ночка была…» (0)
    Автор воспоминаний, предлагаемых вашему вниманию, Иван Антонович Жук, 35 лет отработал директором Барановичских электросетей, уйдя на пенсию в 70 лет в 2003 году. В основу […]
  • Горемычная Сонька29.01.2012 Горемычная Сонька (0)
    – Ой, люди, а куда ж подевалась ее старая икона? – воскликнула удивленно одна из соседок Софьи Ольшевской. – Недавно ж еще была на месте!.. Все присутствующие в […]

Комментарии

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *