Наверх

Жуков с характером (к 70-летию “Нашего края”)

2.12.2009 Комментариев нет 340 editor

Долго не могла подступиться к написанию этого материала. И не только потому, что рассказывать о людях профессии, которой ты сам служишь, достаточно непросто. Но сюда еще примешивалось странное волнительное чувство – словно экзамен собралась сдавать перед человеком, которого решила сделать героем этой публикации.

Он был моим наставником в профессии (и не только моим) и нам, своим ученикам, демонстрировал журналистскую хватку, принципиальность, педантичность в мелочах, которые лишь на первый взгляд казались мелочами, решительность в поступках и огромное уважение к человеку – читателю газеты. И хотя я сама уже немало лет иду по дороге журналистики, есть опыт за плечами, но рассказывать о Михаиле Жукове буду с определенной долей оглядки: а как он потом отнесется к моим строкам? Понравится ли ему моя «самодеятельность»? Ведь о том, что готовится эта публикация, он не знал. Если найдет хоть малейшую неточность – держись! Исказить факт – непростительно для профессионала. С дотошностью в подходах к изложению событий и явлений жизни работал в газете Михаил Гаврилович – и того же ждет от других журналистов.

Впрочем, я о нем, уже, кажется, начала рассказывать – о человеке, с которым мы семь лет провели в одном кабинете, рождая каждый свои журналистские строчки. Я – робкие, потому что первые, и давались они нелегко для вчерашней студентки, направленной по распределению после окончания факультета журналистики Белгосуниверситета в Барановичскую объединенную газету «Знамя коммунизма» (ныне «Наш край»). Сложности возникли из-за тематики отдела, в который меня определили, – сельскохозяйственный. Чтоб писать о сельском хозяйстве, нужно было знать агрономию, зоотехнию, инженерию, экономику: на журфаке сельскохозяйственников не готовили. Михаил Гаврилович, тоже будучи журналистом по профессии, тем не менее легко и непринужденно ориентировался в сельхозтематике – можно сказать, парил в ней, как в свободном пространстве. «Опытный волк», – добродушно говорили о нем коллеги. За год он и меня прилично понатаскал. Вскоре я уже знала, от какого балла пашни «плясать», чтоб судить о достигнутом на полях урожае; какая репродукция семян считается массовой и в какую лактацию у коров бывает самый высокий удой. Специфика работы в сельхозотделе редакции в годы СССР обязательно подразумевала наличие у журналиста предметных знаний, иначе ни рейдовый материал на страницах газеты не получится, ни критика нерадивых. Мы бесконечно мотались по полям и фермам, готовя одну публикацию за другой. После каждого очередного выезда на ферму моя одежда надолго пропитывалась запахом навоза. Я, можно сказать, стала дышать сельским хозяйством в прямом смысле этого слова.

Михаила Жукова в колхозах и совхозах района побаивались: обнаружив бесхозяйственность, он спуску никому не давал, и в «Знамени коммунизма» появлялась очередная критическая статья – замечу, всегда объективная. Я старалась быть прилежной ученицей своего учителя, но за мэтром барановичской аграрной журналистики попросту не успевала по количеству написанного. «До обеда я пишу материал о заготовке кормов, а после обеда «пеку блин» о передовике-механизаторе», – шутил Жуков, тактично намекая на то, что и я, корреспондент отдела, должна сдавать как можно больше строк. Но так и не научившись «гнать» строки, компенсировала это подготовкой проблемных статей. После прочтения очередной из них Михаил Гаврилович, словно извиняясь, сказал, что чувствует себя неудобно за то, что меня торопил. Значит, ему понравилось написанное. Мне всегда хотелось оправдывать надежды своего наставника.

Будничная газетная текучка, особенно в «районках», она была, есть и будет. Приподняться над ней, чтоб что-то значить в профессии, очень важно. «Печь блины», – так называл Михаил Гаврилович все, что относилось к текучке, и с юмором определял свое место в этом процессе. Однако на фоне стандартной повседневности нет-нет да и проскакивало на газетных страницах оригинально-свежее жуковское слово или сравнение, эдакая очередная хохмочка, которая лично мне доставляла большое удовольствие и потом долго цитировалась в редакционных кабинетах. Время-то было застойное, пресса в основном шаблонная (об этом можно по заголовкам судить), но Жуков позволял себе расслабиться и выдать перл типа «камни лежали на поле, тесно прижавшись друг к другу, как сытно откормленные поросята» (о недостатках в уборке камней с полей).

Критическая струя его материалов разила наповал, и никто никогда не мог оспорить изложенного, потому что Михаил Гаврилович проверял каждый факт. «Статьи Жукова можно помещать в газету без редакторской читки – прокола не будет», – объяснял мне, кто чего стоит в «Знамени коммунизма», ныне покойный ответственный секретарь Николай Мальцев.

Жуков всегда умел постоять за свое журналистское достоинство, и я помню, как это было. Однажды тогдашний заместитель председателя райисполкома при колхозниках позволил себе в резкой форме показать Михаилу Гавриловичу от ворот поворот, чем сорвал выполнение редакционного задания. Жуков не спустил инцидент на тормозах. Он добился того, что через несколько дней тот же высокопоставленный районный чиновник в присутствии тех же колхозников извинялся перед заведующим сельхозотделом редакции. Жуков заставил себя уважать. Всем бы журналистам быть такими принципиальными!

С критических публикаций в нашей газете в период производственной практики начинала путь в большую журналистику Елена Лукашевич, будущий руководитель белорусского корреспондентского пункта «Вестей» телеканала «Россия». Когда спустя время я готовила о ней публикацию для «Нашего края», Елена попросила выразить благодарность Михаилу Жукову, у которого она многому научилась. Она вспомнила и согласилась со словами Михаила Гавриловича о том, что «если ты умеешь писать о сельском хозяйстве, то будешь уметь писать обо всем». Вот и я говорю то же самое: сельхозотдел в редакции всегда считался одним из самых непростых отделов.
Еще один ученик Жукова Леонид Юнчик – сейчас ведущий журналист газеты «Республика», автор нескольких книг, лауреат премии имени Дмитрия Холодова «За мужество и профессионализм» Международной конфедерации журналистских союзов. Он сидел за стенкой – в соседнем с нашим кабинете. Мы дружили. Одну из выпущенных книг он подарил мне, подписав: «Подруге дней моих несуровых по совместной работе в «Знамени коммунизма» от автора с благодарностью». Для Жукова он оставил следующий автограф: «Спасибо Вам за все, за выучку и поддержку меня, тогда еще зеленого журналиста, за все то доброе, что от Вас получил».

Большой, шумный, энергичный и немножко неуклюжий Жуков, несмотря на существенную разницу в возрасте, стал для нас, тогда молодых журналистов, настоящим другом, которому можно было доверить самые сокровенные тайны и который никогда тебя не подставит и не предаст. Он умел проявить удивительную тактичность, когда тебе было плохо, и поддержать в трудную минуту. Обладая неунывающим характером, сообщал, вернувшись из санатория: «Поехал туда с 17 диагнозами – вернулся с 40». Конечно же, преувеличивал и юморил. С ним нельзя было соскучиться. Сейчас Михаилу Гавриловичу 82 года, и, по его словам, врачи говорят: «Вас хоть в космос запускай».
Как там у поэта сказано: «Видней мужская красота в морщинах и в благородной седине»? Помнится, Михаил Гаврилович цитировал эти строки. Может быть, скрывая грусть убегающих лет – кто знает?

Он гордится дружбой с известными белорусскими литераторами Владимиром Короткевичем и Адамом Мальдисом. На одном из фото запечатлено, как Жуков с Мальдисом, еще молодые, пилят вместе дрова. Михаил Гаврилович приносил этот снимок в редакцию и нам показывал. Он хранит у себя и автограф писателя-классика Короткевича. А Мальдис по старой дружбе продолжает каждую свою новую книгу дарить Жукову.
В этом контексте не могу не упомнить и имя великого русского писателя Льва Толстого, на примере произведений которого Михаил Гаврилович преподносил нам, начинающим журналистам, уроки бережного отношения к пришедшим в редакцию читательским письмам, которые мы готовили к печати. Жуков был за то, чтоб сохранять оригинальность писем порой даже в ущерб существующим правилам стилистики. Однажды он принес текст и попросил меня отредактировать его. Текст смутил некоторой своей необычностью, я пробовала отказаться от этой работы, но Жуков настоял. С оговоркой, что последую правилам, постигнутым за годы учебы в университете, взяла и по полной программе перечеркнула… самого Толстого (текст был мне незнаком – у Льва Толстого десятки томов произведений).

Может, в ином читателе, написавшем нам, тоже скрыт будущий великий писатель? А мы возьмем и перечеркнем его талант. Никогда больше не позволяла себе заниматься нивелированием авторских строк: неповторимость индивидуального стиля должна оставаться.
Михаил Жуков ушел на пенсию ровно в 60 лет, день в день, хотя некоторые журналисты часто остаются трудиться и дальше. Его быстрый уход-расставание можно расценить следующим образом: человек сполна отдал себя работе, которую выполнял напряженно и сверхдобросовестно. Но дорогу к нам в редакцию Михаил Гаврилович не забыл.

В очередной раз появившись в стенах «Нашего края», он прямо с порога спешит поделиться последними новостями и узнать, как поживает газета. Будучи на пенсии, он удивил меня тем, что написал воспоминания о войне. Перед публикацией принес почитать. Это были неизвестные страницы Великой Отечественной, необычный взгляд на историю Победы. Он был подростком, когда началась война. Но он помнит все – я поразилась детализации описываемых событий. Мемуары Жукова в нескольких номерах подряд напечатала Шкловская районная газета (Михаил Гаврилович родился в тех местах, и война застала его там).

Работа аукнулась в пенсионные годы Жукову странной подставой. Впрочем, объяснить действия анонима можно тем, что Михаила Гавриловича запомнили по трудовой деятельности в «Знамени коммунизма» как журналиста с критическим уклоном, как борца с недостатками. Вот неизвестный автор, побоявшийся поставить свою фамилию, и послал руководству страны телеграмму, бичующую негатив, за подписью Жукова. Бывает и такое.

Школьник-селькор «районки» Михаил Жуков дорос со временем до члена Белорусского союза журналистов. Стаж пребывания в творческом Союзе измеряется у него уже десятилетиями. Мы встречаемся с ним на собраниях Барановичской первичной журналистской организации. С членским билетом общественного объединения «Белорусский союз журналистов» Михаил Жуков посещает Национальную библиотеку страны в Минске – он любит работать в архивах. Время от времени печатается в республиканских газетах.
В этом году Союз журналистов отмечает свое 50-летие. А в следующем году исполнится 70 лет газете «Наш край». Вот и подумалось в связи с юбилеями: а почему бы не рассказать на страницах нашего издания о тех журналистах, которые внесли ощутимый вклад в историю местной печати? Остановила свой выбор на Михаиле Жукове. Согласитесь, что он – неподражаемая личность.
 

 

0

Также на нашем сайте

  • 67 семей барановичских военнослужащих получили ключи от квартир15.02.2011 67 семей барановичских военнослужащих получили ключи от квартир (0)
    Для 67 военнослужащих Барановичского гарнизона и их семей начало года принесло настоящее счастье – ключи от новеньких благоустроенных квартир. – Мы безумно счастливы, […]
  • «Ох, и ночка была…»15.02.2012 «Ох, и ночка была…» (0)
    Автор воспоминаний, предлагаемых вашему вниманию, Иван Антонович Жук, 35 лет отработал директором Барановичских электросетей, уйдя на пенсию в 70 лет в 2003 году. В основу […]

Комментарии

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *