Наверх

Война украла мое детство

22.08.2011 Комментариев нет 224 editor

Накануне Великой Отечественной войны мы жили с семьей в Витебске. Нам, пятерым детям, было по шесть–тринадцать лет. Те ужасы, которые творили тогда фашисты, помню и теперь. Забыть все происходящее в конце июня 1941 года невозможно.

Немцы превратили город в развалины, сравняли его с землей. На своем пути захватчики сжигали все дотла. Даже церкви разбомбили. Остались только одна пожарная каланча да несколько домов на окраинах Витебска. По бесчисленным пустырям разрушенного города в поисках еды бродили волки и лисы.

Немецкие бомбардировщики летали над городом по ночам и, ориентируясь по свету фонарей и окон, сбрасывали бомбы, методично уничтожая квартал за кварталом, улицу за улицей. В те времена гражданская оборона работала очень слабо, люди не знали, что делать, куда идти, как спасаться. Потеряв свои дома и имущество, они бросились в направлении близлежащих деревень, но натыкались на немецкие пули и танки.

Мы, пятеро детишек, тоже побежали к деревне – называлась она Бутруки. Но добраться не удалось: показались фашистские танки. Мы спрятались в окоп, а спустя время через него проехала железная броня танка. Чудом остались живы, только моей 13-летней сестре Вале немецкая разрывная пуля пробила ногу.
Мама обратилась к немецким танкистам за помощью. В ответ услышала: «Вэк, русиш швайн!» И только когда она раздобыла где-то десяток куриных яиц и кусок сала да отдала фашистам, те рассмеялись и дали нам носилки, мазь и бинты.

Немцы постоянно проводили облавы – подъезжали на больших крытых брезентом грузовиках, хватали людей, в основном молодых, и увозили в Германию, в рабство. Сколько страха мы испытывали в такие моменты, кругом стоял крик, плач – большинство людей так больше никогда и не увидели своих близких.

Часто жандармы ходили по домам и расклеивали на стенах портреты Гитлера. Снимать их запрещалось. Это был страшный портрет: нам, детям, казалось, что он обладает какой-то магической силой, излучает нехорошую энергию. Мы плакали, насмотревшись днем на жесткое выражение лица, и не могли спать по ночам. Мама после этого отводила нас к бабкам – «заговаривать». Так продолжалось до тех пор, пока мы не сорвали со стены ненавистный портрет.

На городских рынках часто вешали комсомольцев-подпольщиков. Это было жуткое зрелище. Вокруг тел, которые немцы не разрешали снимать неделями, постоянно кружили рои мух. Евреев – мирных граждан – расстреливали сотнями и затем сбрасывали в огромные ямы. После чего обливали хлоркой и засыпали опилками. Долго еще после расстрелов земля шевелилась, наверх сочилась кровь. Внизу еще были раненые. Полуживые люди… Зимой эти ямы разрывали голодные волки.

Не было у гитлеровцев жалости и к детям. Равлекали они себя тем, что ставили высокие срубленные сосны в землю, сверху прикрепляли колесо от телеги, к которому на нитках привязывали конфеты и печенье. Нас, голодных и обессиленных детей, жадно смотревших на сосну с гостинцами, заставляли лезть вверх. Это мало кому удавалось. А фашисты стояли и смеялись, глядя на наши тщетные попытки…

Очень скоро, не выдержав издевательств, отставшиеся жители Витебска стали уходить далеко за город и строить себе землянки, в которых и жили до конца войны. Ушли и мы с мамой. Из 250-тысячного населения после освобождения города Советской Армией туда вернулось всего 116 человек. Причем количество жителей долго не могло достичь довоенного уровня. 

Сегодня Витебск – один из красивейших городов республики. Заново отсроенный после войны, он расцвел в садах и зелени. И только мы, чудом оставшиеся в живых свидетели тех давно минувших военных лет, да седая Двина, величаво несущая свои воды по витебской земле, все еще помним, как надрывно гудела выжженная земля под грузом гусениц и смерти.

0

Также на нашем сайте

Комментарии

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *