Наверх

Рассказ жителя Барановичей об отце-фронтовике

7.05.2017 1 комментарий 392 Наш край

IMG111
Мой отец ушел на фронт в конце июля 1944-го, когда в освобожденных от немецких оккупантов городах и селах началась всеобщая мобилизация военнообязанных. Вручил военкомат повестку и Александру Трофимовичу Левшику, уроженцу деревни Бабаевичи Клецкого района.

Семейная реликвия

Новобранца в числе других призывников направили на 3-й Белорусский фронт, определили в четвертую роту 427-го стрелкового полка, входившего в состав 192-й Армянской стрелковой дивизии. Так сельский 24-летний парень и стал орудийным номером 45-миллиметровой пушки. К тому времени переформирование потрепанного в боях полка заканчивалось, 7 сентября Левшик принял Военную присягу, и батареи артиллеристов выдвинулись на передовые позиции.

Огневые позиции располагались за дорогой, которую обступали молодые тополя. Левшик бросал взгляд в ту сторону, ему вспоминалась другая дорога, пролегавшая неподалеку от родительского дома – еще в 1938 году Саша со своим отцом и односельчанами высадили точно такие же деревца по обочинам дороги Клецк–Новинки. Защемило сердце, ностальгия унесла солдата туда, где остались родители, братья и сестры, любимая жена Анна. Вспомнив расстрел фашистами более трех тысяч мирных евреев в песчаном карьере под Клецком, случайным свидетелем которого Саша стал и чудом уцелел, он уединился и написал домой письмо, в котором пообещал беспощадно громить ненавистного врага. Тот клочок бумаги, пожелтевший от времени, до сих пор хранится в нашем семейном альбоме драгоценной реликвией.

«Подвело» зрение

На позициях батареи Левшик часто рассказывал однополчанам о своей жизни при буржуазной Польше, о том, как в сентябре 1939-го жители Клецкого района встречали Красную Армию.

А вспомнить ему было о чем. О том, например, как в 1938 году на один из советских праздников Саша со своим другом Петром вывесили над сараем соседа красный флаг, за что и просидели потом четыре месяца в польских застенках Несвижа.

О том, как летней ночью они с Петькой тайком переходили советско-польскую границу, чтобы купить продукты на базаре в Тимковичах. Как он больше года, находясь в немецком рабочем лагере в Барановичах, выполнял принудительные работы в Колдычевском лагере смерти. А по возвращении домой, когда его отпускали из лагеря, он пешком ходил из Барановичей вдоль строящейся железной дороги и по пути оставлял в лесных тайниках важные сведения для партизан отряда имени Пономаренко.

Но с особой гордостью он вспоминал о том, как ему в 1942 году удалось отбиться от настойчивого предложения немецких властей служить в полиции СД. Какой из меня служака, если совсем не вижу на левый глаз – так утверждал Левшик на всех медицинских комиссиях. Но на последнем медосмотре в Минске один очень старый доктор внимательно осмотрел Левшика и тихо сказал: «Я абсолютно уверен, молодой человек, что вы хорошо видите не только правым, но и левым глазом. И если бы все наши парни были такими «незрячими», то, полагаю, война давно бы закончилась победой над Германией». И выдал заключение: для службы в полиции не годен.

Только в 1965 году мой отец узнал, что тем врачом был Е.А. Клумов. Фашисты расстреляли легендарного подпольщика в 1943 году, а спустя пятнадцать лет после окончания войны ему посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза.

Горячие «пеньки»

За время службы на передовой линии фронта, проходившей по территории Литвы и Восточной Пруссии, рядовой Левшик пять раз участвовал в крупных наступательных операциях. В назначенное время, после проведения артподготовки дивизионной артиллерией, пехотинцы первой линии обороны первыми шли в наступление, а артиллерия полка их прикрывала, нанося сокрушительные удары по немецким позициям. Так артиллеристы и действовали, освобождая один за другим европейские города и села.

В октябре 1944 года 427-й стрелковый полк ступил на земли Восточной Пруссии. После очередной наступательной операции противник был отброшен на 25 километров. Наши артиллеристы оборудовали новые позиции, не придав особого значения странным пенькам на горизонте. «И откуда они тут взялись, в чистом поле?» – усомнился рядовой Левшик в разговоре с командиром батареи.

Интуиция солдата не подвела. Когда советская пехота пошла в атаку, из-под «пней» раздался шквальный пулеметный огонь. Атака захлебнулась. Наступавшие понесли большие потери. По ловушке фашистов тут же ответным огнем ударила наша артиллерия, и сопротивление противника было сломлено.

Позже выяснилось, что под видом пней фашисты замаскировали свои огневые точки, расположенные впереди линии обороны: немецкие солдаты-смертники к своим дзотам были прикованы цепями.

Последний бой

Мой отец хорошо помнил свой последний бой. Под покровом темноты 23 октября 1944 года командир батареи Крылов отдал приказ артиллеристам выкатить и замаскировать свои «сорокапятки», как позже оказалось, впереди первой линии обороны полка. Пехотинцы из траншей предупреждали бойцов, что это первая линия обороны, но командир батареи, молодой лейтенант-москвич, всех убеждал, что выдвинулись артиллеристы на вторую линию. И такая ошибка обошлась дорого.

Когда после артподготовки пехотинцы пошли в наступление, батарея Крылова успела сделать лишь несколько выстрелов – одно за другим орудия были подбиты немецкой артиллерией, орудийные расчеты погибли или были ранены. Комбат Крылов тоже погиб. Пушка рядового Левшика выбыла из строя последней. Из всего расчета лишь он один уцелел чудом, хотя и получил осколочные ранения в голову и грудь, не видел на левый глаз.

Санинструктор перевязал солдата и направил на следующее утро в медсанбат, куда Александр Левшик согласился идти пешком. Когда переходил дорогу, за его спиной неожиданно скрипнул тормозами автомобиль. «Прыгай, служивый, подвезу!» – предложил командир полка раненому солдату и стал расспрашивать его о последнем бое. Выслушав ответы, подполковник тяжело вздохнул: «Ты, Левшик, уже своё отвоевал, а мы еще повоюем, хотя толком и не научились еще воевать. Иначе бы не гибло столько наших в боях, несмотря на то, что гоним проклятого фашиста. А тебя, солдат, обязательно представлю к медали «За отвагу» и званию ефрейтора».

После полкового медсанбата рядовой Левшик продолжал лечение в госпитале освобожденного Каунаса, где ему была сделана операция по удалению глаза. За потерянный глаз мой отец никогда не переживал, если о чем и горевал, то лишь о том, что не удалось поучаствовать во взятии Кенигсберга.

В родные края Александр Трофимович Левшик вернулся в середине февраля 1945-го, имея в своем наградном активе орден Отечественной войны 2-й степени, медаль «За Победу над фашистской Германией» и третью группу инвалидности. Без дела фронтовик не сидел: много лет трудился завхозом в Клецкой райбольнице, потом разнорабочим в сельской школе, в совхозе «Красная звезда». Из жизни Александр Трофимович Левшик ушел в августе 1999 года.

Николай ЛЕВШИК, житель города.

Комментарии

  • dermanmarina пишет:

    Пакаленне людзей, якія прайшлі праз горн ваенных выпрабаванняў, іншае: адказнае, ўважлівае, клапатлівае. Дзякуй за рассказ!! Хацелася б, каб моладзь гэта разумела, як сябе паводзiць ў жыццi.

    Рейтинг комментария:Vote +10Vote -10
    Ответить
    Ответить с цитированием

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *