Наверх

Жительница Барановичей вспоминает Великую Отечественную войну

21.06.2017 Комментариев нет 222 Наш край

С Ниной Потаповной Михалевич, участницей Великой Отечественной войны, жительницей Барановичей, много лет проработавшей главным бухгалтером вневедомственной охраны при милиции, я познакомилась благодаря ее дочери Татьяне Шостак, художественному руководителю народного театра малых форм «Альянс». С этим коллективом мне не раз доводилось совместно выступать в Республиканском клиническом госпитале инвалидов Великой Отечественной войны им. П.М. Машерова. Поговорив с Ниной Потаповной, я поняла, что это мудрая и благожелательная женщина, что у нее огромный жизненный опыт, который может быть очень полезен людям, и предложила ей написать письма-воспоминания.

В тяжелую зиму 1937 года она стала свидетельницей того, как ее мама, у которой было четверо детей, попросила у сестры швейную машинку, чтобы сшить детям обновки, а та ей отказала. Придя домой, мама упала на кровать и зарыдала… Маленькой Нине было так жалко маму, так хотелось ее успокоить! И она дала себе слово: когда вырастет, обязательно купит маме машинку…

Когда началась война, Нина стала помогать отцу, который был связным партизанского отряда Евгения Макаревича: добывала сведения о движении поездов, выполняла другие поручения. Перенося трудности военных лет, девочка надеялась: окончится война – и у мамы обязательно будет швейная машинка…

Салют Победы стал самым дорогим подарком к 18-летию Нины. Его она встретила в Лунинце.

Потом ее направили на работу в Дрогичинское отделение госбанка. Идея выполнить свое детское обещание не оставляла ее, но машинок в продаже не было. Однако случай приблизил исполнение детской мечты. Нина Потаповна об этом написала:

«Зима 1946 года. Прихожу домой с работы. Встречает меня у дверей улыбающаяся мама и говорит: «А у нас гости!» Оказалось, она встретила на улице москвичей, которые приехали к своим знакомым, те не пустили их на порог своего дома. Мама пожалела людей и привела к нам домой. Гостили они у нас несколько дней, а когда уезжали в Москву, пригласили меня приехать к ним. Это было для меня счастьем!.. Я собралась в гости, мама для наших новых знакомых передала домашние гостинцы, среди которых был и большой свиной окорок… Когда я приехала в Москву и выложила дары, наша знакомая ахнула, сказав, что не может принять такой дорогой подарок. Продав на базаре половину окорока, она вручила мне деньги и сказала: «Купи себе то, о чем мечтаешь». Тут-то я и рассказала ей о своей давней мечте. Тетя Капа (так звали нашу знакомую) с большим трудом нашла и купила мне подержанную швейную машинку. Как же я была счастлива! Наконец-то порадую маму! Что и говорить, все события, которые происходили со мной в Москве, были наполнены этим счастьем: парад, демонстрация, где я шла в первых рядах и видела Сталина… Когда приехала домой, мама заплакала, увидев машинку, ведь она уже и не мечтала о ней. Добавлю, что на той машинке «Зингер» мама шила до конца своих дней. Теперь шью на ней я. Машинка до сих пор служит исправно. А я, вспомнив тот случай, хочу сказать: счастье – это добро, помноженное на добро».

Через некоторое время Нина Потаповна прислала мне второе письмо, где описала еще одну трогательную историю:

«Лунинец 1944 года… Поздняя осень. В Польше шли бои за Варшаву, эшелон за эшелоном отправлялись на войну. Но даже в воздухе чувствовалось, что близка победа. В нашем городе восстанавливали разрушенные здания… Мне было 17 лет, и молодость брала свое. Хотелось жить, любить, танцевать! Я с подружками пошла в Железнодорожный клуб на танцы. Мне очень нравился духовой оркестр… А за стеной клуба стояли эшелоны: молодых бойцов отправляли на фронт. Но кто-то из них еще успевал заглянуть на танцплощадку… Помню, как заиграла музыка ‒ и меня подхватил и закружил в вихре молодой офицер. Танцевали мы очень слаженно, красиво, так что поначалу никто не осмеливался нарушить нашу гармонию. Первый круг мы танцевали вдвоем, и только потом к нам стали присоединяться другие пары. Когда вальс закончился, офицер не отпустил мою руку, пригласил на следующий танец. Мы еще раз станцевали с ним, и вдруг раздался сигнал трубы. Но не оркестровой, а той, трубящей сбор… Вестовые уже начали объявлять номера частей, которые отправлялись на фронт. А молодой офицер все держал мою руку… Но вот назвали и его часть. Он в растерянности отошел от меня, потом оглянулся и, глядя в глаза, сказал: «Баболян Амбарцум Аериевич»… С тех пор прошло 73 года, но память моя сохранила это имя. И теперь я думаю: жив ли этот человек? Может быть, это был его последний танец? Ведь бойцы в ту ночь уезжали на передовую… А может, он остался жив и тоже не может забыть этот вальс?..»

Теперь, когда Нина Потаповна слышит до боли знакомое «Ночь коротка, спят облака, и лежит у меня на ладони незнакомая ваша рука…», ей кажется, что «Случайный вальс» (музыка Марка Фрадкина, слова Евгения Долматовского) рассказывает о том эпизоде ее жизни…

Третье письмо моей знакомой было не менее интересным:

«Был 1941 год. Мы жили в Дрогичине. Помню, к нам во двор пришли два немецких офицера. Один стал ловить кур, а другой, уточнив фамилию отца, прошел с ним в дом. На чистом русском языке этот офицер рассказал о себе: его отец, крупный немецкий инженер, работал до войны в Ленинграде, строил мосты, а сам он учился в советской школе. Когда к власти пришел Гитлер, все специалисты были отозваны в Германию. Он показал моему отцу список с фамилиями тех, кто помогал партизанам. Там была и папина фамилия: папа еще до войны являлся членом компартии Западной Беларуси. В списке был весь советский актив, выданный предателем… Офицер сказал, чтобы отец уходил в лес, что через три дня за ним приедут фашисты, а нам, детям, нужно ответить, что отца уже взяли. Показал он и дом предателя… Через три дня к нам во двор приехала машина. Из нее вышел офицер с моноклем и по-немецки спросил у меня: «Где твой отец?» Я ответила, что три дня назад его взяли. «Гут», – хлестнул себя по сапогу, сел в машину и уехал… Так, благодаря немцам-антифашистам, была спасена наша семья. А ведь могло быть иначе: приход тех офицеров мог оказаться ловушкой. Но когда один из них заговорил по-русски, настал момент истины. Хотя было очень опасно. В то время даже мысли не допускали, что у врага может быть проявление человеческих чувств, ведь враг – это зверь. Но видимо, такова была воля Божия, что он послал тогда этих людей, проявивших истинную человеческую сущность».

Нина Потаповна поведала мне, что отец ее всю жизнь старался поступать «по-людски», был очень честным и справедливым человеком. Он перенес испытания трех войн и дожил до 100 лет! В день своего столетия на вопрос внучки «Есть ли

Бог?» он ответил: «Есть!» И еще сказал очень важные, на мой взгляд, слова: «Я –крепкий духом»…

Пройдут годы, а письма эти останутся, их прочтут внуки и правнуки Нины Потаповны Михалевич. Прочтут – и порадуются, и прослезятся, и наполнятся добротой.

А Нине Потаповне в день юбилея (12 июня ей исполнилось 90 лет) желаю той силы духа и радости долгожительства, какие были у ее родителей. Надеюсь, что мы получим от нее еще много писем!

Валентина ПОЛИКАНИНА, поэт, публицист, член Союза писателей Беларуси.

0

Также на нашем сайте

Комментарии

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *